Политический Эксперт

В научном мире развернулся спор по поводу происхождения нового штамма коронавируса «Омикрон». Возмутителем прежнего видимого единомыслия (о том, что штамм возник в процессе естественной мутации) стал молекулярный биолог, член-корреспондент РАН Петр Чумаков. Он высказал предположение: штамм мог быть создан искусственно в качестве «живой вакцины», чтобы остановить бушующую во всем мире пандемию. Петр Чумаков пояснил нам свою версию. Справка «МК». «Петр Чумаков - советский и российский молекулярный биолог, специалист в области молекулярной биологии рака. Заведующий лабораторией пролиферации клеток Института молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта РАН. Является автором более 200 научных работ, 5 монографий, 19 авторских свидетельств и патентов. Он впервые клонировал ген, который может останавливать злокачественный рост клеток, внес существенный вклад в изучение функции гена и его роли в канцерогенезе и физиологии организма. На счету Чумакова – разработка перспективных прототипов новых противораковых соединений, новых подходов к терапии рака с помощью онколитических вирусов. О том, что коронавирус и конкретно его новый штамм «Омикрон», могли быть созданы вручную, не раз говорили многие западные и российские ученые. На недавнем Общем собрании РАН на это намекнула и глава Роспотребнадзора Анна Попова: «Новый штамм «Омикрон» содержит 32-35 мутаций в одном только S-белке! По мнению многих вирусологов, чтобы собрать все это в одном месте, надо «очень постараться». Мы связались с Петром Чумаковым, чтобы расставить все точки над I. - Петр Михайлович, есть ли явные признаки того, что штамм «Омикрон» имеет искусственное происхождение? - По структуре «Омикрона» сейчас невозможно сказать – искусственного или природного он происхождения. Есть технологии, позволяющие скрыть эти различия. Однако о том, что технология биоселекции существует, знает любой студент биофака. Это довольно старый метод превращения опасного вируса в аттенуированный штамм (живую культуру микроорганизма с резко ослабленной или полностью утраченной вирулентностью). Такие штаммы не раз использовали в качестве живых вакцин. И почему мое предположение о том, что «Омикрон» мог быть создан как такая же вакцина против нынешней пандемии, вызвал такое неприятие среди некоторых коллег, я не понимаю. – В соцсетях ходит шутка: «С утра нет насморка, кашля, горло не болит, температура нормальная, кислород в норме. Похоже, это «Омикрон». Хотелось бы, чтобы шутка стала явью, и мы перестали тяжело болеть COVID-19 благодаря «Омикрону». Что должно происходить с вирусом для такого резкого его ослабления? – В природе это обычно происходит в течение нескольких лет. Когда более патогенный штамм перескакивает от животного на человека с более слабым интерфероновым ответом, он постепенно снижает патогенность. Излишние функции патогенности вирусу уже не нужны и утрачиваются. Ученые знают и множество способов лабораторного ослабления вируса. Приведу пару примеров. Первый – температурный. Оптимальной для развития вируса является температура от 36,6 и выше градусов. Мы начинаем выводить путем биоселекции вариант, который будет размножаться при 32 градусах. Он начинает приспосабливаться к низкой температуре и, когда попадает в организм человека, – гибнет. Другой прием - это пассирование (пересеивание) на культуре клеток, у которых нарушена противовирусная защита. Развиваясь на таких культурах, вирус изнеживается, расслабляется. Если потом такой штамм попадет в организм с нормальной интерфероновой защитой, он тоже быстро сходит на нет. Для этого даже придуман термин: «деоптимизация вируса». В природе происходит то же самое, только годами. А тут процесс произошел за один щелчок – выделен вирус с 32-мя мутациями в S-белке. По-моему, у него есть все свойства живой вакцины, даже если он возник естественным образом, чего я не исключаю. Он дает слабую патогенность и высокую инфекционность (последнее необходимо для быстрого «вакцинирования» больших групп населения. – Почему ваша версия вызвала такой шум? – Я сам не очень понял, если честно. Стоит сейчас кому-то назвать белое белым, то есть высказаться о возможности рукотворного происхождения штамма, как на него буквально набрасываются, оскорбляют, обвиняют в лженаучном суждении! Но я, как многие другие мои коллеги, еще раз утверждаю: возможность лабораторного происхождения «Омикрона» исключать нельзя. Исключать, не зная доподлинно, в науке ничего нельзя. Наука жива и активна тогда, когда в ней присутствует дискуссия, – только в хорошем, аргументированном научном споре рождается истина. А я столкнулся с тем, что мне грубо пытаются закрыть рот. Некоторые из этих людей называют себя борцами с лженаукой. Как мыслящие люди с таким ожесточением могут говорить такое в адрес ученого?! Ожесточенная борьба с инакомыслием была разве что во времена большевиков (привет лысенковцам) или «священной инквизиции», долго протестовавшей против гелиоцентрической теории Коперника. Мне, в конце концов, плевать на их мнение. Они, видимо, считают себя большими учеными. – С каких пор наукой стали управлять догматики? – К сожалению, похоже, мы скатываемся в 1948-й год, когда из-за отсутствия спокойного диалога между учеными произошла катастрофа – была загублена отечественная генетика. Это опасно, когда одна группа ученых начинает нападать на другую группу ученых, причем руководствуясь какими-то идеологическими догмами. Иначе не скажешь, – они отрицают саму возможность злого умысла в истории с пандемией коронавируса, внушают обществу наивную мысль, что в мире не может быть никаких противоречий и закулисных игр. Зачем это делается? Я как человек здравомыслящий, как ученый, который многое понимает в области вирусологии, могу с ними поспорить. Серьезный ученый должен быть совершенно свободен в своих суждениях. Пусть некоторые гипотезы будут экстравагантны, но и они имеют право на существование и обсуждение. Вот существует, к примеру, версия, что «Омикрон» возник из-за заражения мыши. Якобы человек заразил домашнюю мышь (уж не знаю, каким образом ему это удалось), у мыши вирус проциркулировал в организме, ослаб и снова перескочил на человека. Гораздо легче, по-моему, предположить, что в виварии получить такой ослабленный вариант. Фото: AP – В ЮАР, откуда родом «Омикрон», есть сильные вирусологические лаборатории? - Теоретически его могли сделать где угодно и привезти в ЮАР. Нам сейчас говорят, что 160 человек там заразились от одного источника. Не исключено, что вирус просто был распылен в каком-то помещении. - Но кому это нужно было? - Ну, кому-то, может, и нужно. Всем понятно, что ковидную пандемию многие используют в своих коммерческих или политических целях. А может, кто-то решил, что пора ее сворачивать и создал живую вакцину. Понятно, что такую никто сегодня не лицензирует. Я это называю «встречным пожаром», когда пускают низкопатогенный вариант вируса, который на своем пути, сметает все патогенные варианты. - Но это может быть опасно? - Это опасно, я не спорю. Вирус может рекомбинироваться, превратиться в монстра и пр. Это теоретически. Но я считаю, что в условиях такой пандемии, как сейчас, такая «вакцина», даже если бы она была создана специально, была бы вполне оправдана,. Гораздо хуже когда миллионы людей могут погибнуть от «Дельты». В Англии «Омикроном» уже заражен почти миллион. – И есть один умерший. – Всего один, но пока не известно, от чего именно. Надо понимать, что создание таких «вакцин» или лабораторных вирусов возможно. В них могут быть заинтересованы любые силы, преследующие те или иные интересы, включая территориальные и геополитические. И замалчивать это нельзя. В заключении я еще раз подчеркну, что не опровергаю и версию естественного происхождения ослабленного штамма «Омикрон».