Политический Эксперт

Призрак бродит по Европе — в особенности по той ее части, где соприкасаются Россия и Украина. Призрак провокации, искры, которая может зажечь пожар большой войны. Как минимум российско-украинской, а то и вовсе, как боятся некоторые (и не вполне безосновательно), Третьей мировой. Слово «провокация» не сходит сегодня с языка дипломатов, экспертов и журналистов по обе стороны разделивших мир баррикад. Фото: минобороны украины Стороны сходятся в том, что агрессору, кто бы это ни был, потребуется некий искусственно созданный предлог для перевода противостояния в горячую фазу. Но в отношении потенциальных заказчиков и исполнителей возможной провокации единства, естественно, нет. И с большой вероятностью можно предсказать, что единства не будет и после — когда искра вспыхнет. Не приведи бог, конечно, но, как гласит известная максима: надейся на лучшее, а готовься к худшему. Ну так вот, в развязывании войны каждая из сторон, ясное дело, будет винить другую. Как тут определить истину, как выяснить, кто есть who? Неплохой рецепт был предложен некоторое время назад известным российским вечерним телеведущим. Идея родилась в ходе дискуссии аса телепропаганды с экспертом из Украины. «Может возникнуть эксцесс исполнителя, — молвил встревоженный новостями украинский эксперт. — А как мы с вами будем разбираться, кто нарушил? А если завтра кто-то начнет третий или будет провокация, которая взорвет ситуацию? Как мы с вами будем разбираться, кто первый начал». Ответ же был таков: «А очень просто. Кто пишет историю? Историю пишут победители. Вот это вам надо понять». Вечерний шоумен прав. Историю, безусловно, пишут победители, и она действительно все расставляет по своим местам — раздает «кому позор, кому бесславие, а кому бессмертие». Но речь, заметим, идет не о тактической, сиюминутной, а стратегической, исторической во всех смыслах победе, до которой, как говорится, еще надо дожить. А доживут, увы, если пойдет такая «пьянка», далеко не все. Стало быть, надо придумать какой-то другой, какой-то более быстрый способ проверки. Экспресс-тест. Велик, конечно, соблазн оттолкнуться от официальных заявлений. Но это ложный путь: слова политиков — тем более сиюминутных, тактических победителей, триумфаторов на час — очень плохое подспорье в этом деле. Лишь запутывают его. Вспомним, например, всем известные обстоятельства начала предыдущей мировой войны. Началу предшествовала организованная и проведенная спецслужбами нацистской Германии операция «Консервы», призванная оправдать предстоящее нападение Третьего рейха на Польшу. Самый известный ее эпизод — так называемый Гляйвицкий инцидент, когда переодетые в польскую военную форму эсэсовцы «захватили» радиостанцию в приграничном германском Гляйвице и передали в эфир антинемецкое воззвание на польском языке. Потом «поляки», естественно, были «выбиты» из Гляйвица. Естественно, с «потерями»: роль погибших «польских диверсантов» играли заранее умерщвленные и облаченные соответствующим образом узники концлагеря. На эсэсовском жаргоне они назывались консервами — отсюда и название операции. По той же схеме была осуществлена инсценировка нападения «поляков» на таможенный пункт, железнодорожную станцию, лесничество и еще ряд приграничных объектов. Все это случилось 31 августа 1939 года. За несколько дней до этого, 22 августа, Гитлер заявил своим генералам: «Я вам даю пропагандистский casus belli. Его правдивость не имеет значения. Победителя не будут спрашивать, правду ли он говорит». Впору вздрогнуть: уж больно довод фюрера напоминает аргументацию нашего госпропагандиста. Но будем считать, что это случайное совпадение. На следующее утро после распаковки «Консервов» германские вооруженные силы атаковали польскую границу на всем ее протяжении. А еще через несколько часов Гитлер выступал в рейхстаге. «Прошедшей ночью польские солдаты впервые учинили стрельбу на нашей территории, — заявил фюрер. — До 5.45 утра мы отвечали огнем, теперь бомбам мы противопоставим бомбы». Большая же часть выступления Гитлера была посвящена его борьбе за мир: «Это ложь, когда мир говорит, что мы хотим добиться перемен силой. Я неоднократно предлагал пересмотреть эти невыносимые условия (созданные Версальским договором. — А.К.). Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены.» И ведь многие клюнули тогда на эту бессовестную пропагандистскую ложь. В том числе, увы, и наша страна. Вот как, к примеру, подано начало Второй мировой в документальном фильме «Освобождение» (1940 год, режиссер Александр Довженко): «Выполняя волю английских империалистов, польское правительство втянуло народ в гибельную войну, и через 10 дней искусственного польского государства не стало». Прошел целый год после выхода довженковского фильма на экраны, а после начала мировой войны почти два, прежде чем все выяснилось: настоящие поджигатели войны — не «кичливые польские паны», подзуживаемые своими агрессивными заморскими патронами, а «стремившая к миру» Германия. А ненавистные «английские империалисты» — на самом деле наши друзья и верные союзники. Короче говоря, не наш, плохой это путь — вера в официальные заявления. Но какой — наш? Вопрос, понятно, дискуссионный. Но осмелимся предложить свой вариант решения — на наш взгляд, вполне логичный. И главное — очень простой. Не надо ничего вычислять и выяснять, тратить время и силы на поиски инсайдеров, совсекретных документов и свидетелей. Все наглядно, все очевидно: чьи войска окажутся сразу после провокации на чужой земле, тот и who — зачинщик войны. Ну, то есть если украинские войска обнаружатся на территории сопредельных с Украиной российских регионов и/или по эту сторону разграничительной линии в Донбассе, на территории ДНРЛНР, то как бы ни распинались Зеленский и Ко в своем миролюбии, никого этим не обманут: ясно будет, кто агрессор. Вариант натиска в противоположном направлении, «отсюда туда», понятно, совершенно немыслим. Мы — за мир. Но для чистоты и универсальности теории допустим и его: да, российский флаг над Мариуполем, Харьковом, Киевом будет означать в свою очередь, что это наши танки «пошли по правде». Любой из этих сценариев можно обозначить емким русским словом, цензурная версия коего: «трындец». И то, что такой исход положит конец пропагандистской сказочке, — утешение, мягко говоря, очень слабое. Но других в этой ситуации все равно не будет.